Mi7

Новости

Например, что такое хорошо и что такое плохо

80 лет: печальная история Жанны Болотовой

Два месяца назад – 17 августа – такую же круглую дату мог бы отметить муж Жанны Болотовой – народный артист, последний министр культуры СССР, создатель театра «Содружество актёров Таганки» Николай Губенко. Но Николая Николаевича не стало год назад. Они прожили душа в душу 57 лет. Познакомились в 1958 году, когда поступили на первый курс во ВГИК в мастерскую Сергея Герасимова. К их юбилеям сняли документальный фильм «Министр и недотрога». Жанне Андреевне это название показалось претенциозным.

- Я никогда не была недотрогой. У меня мужской характер, я всегда брала то, что мне нравится. Этого касалось всего – и работы, и людей, и жизни. Я была только там и с теми, где мне было интересно.

Её дебют в кино случился очень рано. Когда она пришла на пробу в «Дом, в котором я живу», ей было 15 лет. Её подружка жила рядом со студией Горького на ВДНХ. Жанна приехала к ней в гости, и когда уже возвращалась домой увидела толпу недалеко от троллейбусной остановки... Что такое? Выбирали массовку для «Тихого Дона». Вдруг кто-то ее за плечо схватил: «Девочка, хочешь сниматься в кино? Мы тебе позвоним». И буквально на следующий день позвонили. Пригласили в картину Льва Кулиджанова и Якова Сегеля «Дом, в котором я живу». После выхода фильма на экраны она проснулась всесоюзной звездой. Хотя ей самой казалось, что она фильм испортила. Она его не пересматривала тридцать лет.

Когда я ее расспрашивала про Николая Губенко, Жанна Болотова мне сказала, что за долгую супружескую жизнь они ни разу не поссорились. Во всяком случае не было крупных ссор. И только один раз в студенческой молодости между ними произошел серьезный конфликт.

- Мы сразу с первого курса были большими друзьями. У нас была четвёрка не разлей вода: я, Оля Красина, Коля и Жора Склянский. В то время я была влюблена в какого-то мальчика. Мне нравились мальчики постарше. Был бурный роман, который потом закончился. У меня случились большие страдания. Оля Красина, моя подруга, познакомилась с Булатом Окуджавой и Юрием Левитанским. Пригласила большую компанию к себе домой. И меня, конечно, позвала: приезжай, будет весело, и все твои страдания развеются. Были Гена Шпаликов, Саша Митта, Булат Окудажава… Он взял гитару, сел напротив меня и запел: «Мне надо на кого-нибудь молиться…». Булат пел так, будто все это было про меня, так печально, так искренне… И, конечно, мне молоденькой девочке тогда казалось, что поет он только для меня (есть мнение, что Окуджава посвятил Жанне Болотовой свои песни «Старый пиджак», «По Смоленской дороге», «Горит пламя, не чадит», «Маленькая женщина» - Ред.). Наверное для него в нашей встрече тоже что-то совпало. Он дружил с Юрием Левитанским, а тот влюбился в мою подругу Ольгу. И эта влюбленность друга, наверное, была так заразительна, что Булату тоже захотелось в кого-нибудь влюбиться. Мы встречались с ним каждый день...

Я никогда не была в него влюблена, все-таки огромная разница в возрасте в 19 лет. А мне было только 18. Но было безумно интересно в этой компании взрослых мужчин, прошедших войну. К нам примкнул Наум Коржавин. Они все время читали нам свои удивительные стихи. Была такая атмосфера поэтическая, ранняя весна, апрель… «Мама, я дежурный по апрелю…» Все это опьянело: наша молодость, ароматы весны, будущее, которое, как нам с Олей казалось, будет усыпано розами. И вдруг одна моя хорошая знакомая, которая работала вторым режиссером на картине «Дом, в котором я живу», говорит мне однажды: «Знаешь у девушки есть только одно сокровище. Вовсе не красота, а её честное имя. Вот вы повсюду ходите с этими взрослыми дядьками и не задумываетесь, что о вас думают другие ». И я задумалась. Хотя с Булатом мы просто гуляли, ходили в гости. Мои родители мне ничего не говорили, они не касались моей студенческой жизни, доверяли. Но слова моей знакомой засели в голове как заноза... И когда Булат мне позвонил в следующий раз и пригласил в компанию, где должен быть Марлен Хуциев (он тогда был уже известным режиссером, снявшим «Весну на Заречной улице»), я сказала, что не буду с ним больше ходить ни в какие компании. Он не понял, что случилось. И потом снова мне позвонил, когда подошел день рождения Ларисы Лужиной: «Жанна, как ты думаешь – идти мне к Ларисе или не идти?». Он надеялся там встретиться со мной. Я ему сказала: «А что там будет для тебя интересного? Наши мальчишки-однокурсники, как и обычно, выпьют водки и начнут бутылки в стенку кидать. Тебе это нужно?» Но он все равно пришел. И самое неприятное: он передал мои слова Ларисиному кавалеру, а тот - другим ребятам и Коле Губенко том числе. А Коля же всегда за справедливость. Он подошел ко мне и стал меня распекать, мол я такая-сякая генеральская дочка, презираю их, говорю про них плохо. Он был страшен в гневе. И мы с ним поссорились. Коля, конечно, не понял да и не мог понять, почему я так сказал Булату. Я не хотела с Булатом ничего возобновлять. Он уже мне сказал: «Как ты думаешь, если я приду к твоим родителям с букетом пионов?». Я поняла: у него ко мне было совсем не то, что было у меня к нему. Мне только его песни очень нравились... Надо было всё расставить по своим местам...

- Но с Губенко потом все-таки помирились?

- Мы с Колей долго не встречались ни в компаниях, ни в студенческих работах. Я его игнорировала. Как будто его нет, хотя учились на одном курсе. Перед выходом на диплом мы решили отметить окончание учебы. И на прощание говорили друг другу разные хорошие слова. Я подошла к Коле: «Неужели мы так глупо расстанемся не помирившись?». Мы протянули друг другу руки и больше не расставались. Вот и вся история.

- Удивительно, что вы никогда не просились к мужу в театр «Содружество актеров Таганки», как делают многие жены худруков. А еще раньше могли по протекции Губенко попасть с труппу Юрия Любимова.

- Никогда я об этом Колю не просила. Даже в голову не приходило. Я не хотела нарушать их особые отношения. Я была для Коли его редактором, критиком. Он мне доверял. Читала сценарии, которые ему приносили, обычно я. Но мнение у нас было обо всем одинаковое. Мы читали одни и те же книги, нам нравились одни и те же фильмы, любили одних и тех же людей. Почти никогда не ссорились. При том, что выросли в совершенно разной среде.

Я росла в атмосфере абсолютной родительской любви. Меня обожали.

Через три месяца после моего рождения погибла мамина сестра Галя во время блокады в Ленинграде. И моя бабушка так и не смогла смириться с её смертью, я для нее была соломинкой, которая держала ее. Я была единственной дочерью у родителей. Когда поступила во ВГИК, они уехали работать в Чехословакию. И мы с мамой друг другу писали длиннющие письма. Мы безумно любили друг друга в нашей семье. И я всегда удивлялась: как Коля, который вырос в детдоме (родители Николая Губенко погибли во время войны – Ред.), стал таким необыкновенным, чутким, нежным, добрым, без этой материнской ласки, в которой жила я? Это действительно чудо…

 


ЛЕНТА


ПОСЛЕДНИЕ НОВОСТИ

ПОСЛЕДНИЕ НОВОСТИ